Привязанность фундамент всех отношений

Марина Ионычева, психолог, гештальт-терапевт
2020
В своем рассмотрении феномена привязанности я буду опираться на работы Джона Боулби, эксперименты Мэри Эйнсворт, теорию Ньюфелда, работы Деборы Макнамары и лекцию Наталии Кедровой «Привязанность с точки зрения гештальт-терапии» на Алматинской конференции МГИ.

Ньюфелд говорит о привязанности как мощнейшем инстинкте. «Стремление к близости у наших детей по интенсивности превосходит все остальное, даже потребность в пище и безопасности. […] Во взрослых заложен эквивалент этому интенсивному детскому стремлению: матери или оба родителя больше всего желают быть вблизи своего потомства и хотят наилучшим образом его обеспечивать.» (Дагмар Нойброннер, "Понимать детей. Путеводитель по теории привязанности Гордона Ньюфелда", с.25)

Привязанность — это особые эмоциональные отношения между ребенком и взрослым. Это чувства, которые испытывает ребенок к своему взрослому и взрослый к ребенку. Привязанность биологически обусловлена, она необходима для выживания потомства. Взрослый осуществляет поведение заботы и защиты, а детеныш — поведение следования.

Привязанность — фундамент психического и эмоционального здоровья. Для нормального всестороннего развития ребенка необходима связь с значимым взрослым, который может удовлетворить нужды ребенка на каждом этапе его развития. (Кедрова Н.)
На каждом этапе потребности ребенка разные
Младенчество (0-1)
достаточно, чтобы взрослый был рядом, держал на ручках, кормил и ухаживал. По максимуму проявляется первая модальность, телесная, о которой скажу ниже.
Ранее детство (1-3)
и дошкольный возраст (3-7)
ребенку нужна экспертность взрослого, как обращаться с предметами и явлениями этого мира. Развитие эмоционального интеллекта возможно, если родители понимают свои эмоции и способны принять эмоции ребенка, не обесценить, объяснить, утешить. Кризис негативизма и контейнирование. Умение проходить конфликты с разнообразным арсеналом реакций
Школьный (7-13)
и подростковый возраст (13-17)
от родителя требуется проявление уважения к самостоятельности ребенка, умение выдерживать эту самостоятельность, быть не на первом месте для него.
Эксперимент "Незнакомая ситуация"
В исследовании Мэри Эйнсворт участвовали около ста семей среднего класса с детьми в возрасте от года до полутора лет. Для эксперимента маленькую комнату оборудовали прозрачным с одной стороны экраном для наблюдения за поведением младенцев.
Объектом привязанности обычно выступает мать, но привязанностей может быть несколько (и это хорошо): папа, бабушка, няня («деревня привязанностей» у Ньюфелда). Мать для ребенка — самая главная, самая важная фигура на фоне всего остального мира. По мере взросления она из фигуры должна стать надежным фоном, на котором ребенок сможет развернуть [фигуру] интерес к миру. Если этого не происходит, например, из-за того что мать нестабильна, тревожна, удерживает внимание ребенка на себе, то он не может идти исследовать новый мир. Ребенок не увеличивает дистанцию с матерью, а остается и заботится о состоянии матери, становится как бы ответственным за то, как она себя чувствует.

В идеальном мире надежная, крепкая привязанность является залогом спокойной жизни, когда ребенок уверен в отношениях привязанности и может без страха и тревоги отходить на разные расстояния от матери, зная, что мир в целом стабилен и безопасен (потому что мать стабильна и устойчива). Но в нашем реальном мире привязанность помимо надежной, может быть тревожной и или избегающей. Эти типы привязанности выявила в своем эксперименте Мэри Эйнсворт, однако сейчас ее теория критикуется из-за того, что рассматривалась только привязанность к матери, но в разное время дети ведут себя по-разному, выражая свою привязанность; их поведение зависит от обстоятельств.

По мере взросления ребенок знакомится со своими эмоциями. Когда ребенок плачет, кричит, грустит, задача взрослого — принять эти детские эмоции, спокойно выдержать и объяснить, что с ним происходит и как быть. Спокойствие взрослого и его умение принимать собственные разные состояния (=контейнирование) являются залогом психического и эмоционального здоровья ребенка. Если родитель может выдерживать детскую стихию, не срывается сам, не игнорирует и не обесценивает, ребенок учится реагировать адекватно реальности: плакать, когда обидно, злиться на нарушение границ, грустить, когда теряешь что-то важное, а также гордиться и радоваться, когда что-то получилось.

Если родитель не может выдерживать свои эмоции, он не может выдерживать и детские. Тогда взрослый в ответ на детскую фрустрацию сам начинает злиться, требовать прекратить, угрожать, внушать вину, стыдить, пугать. Почти у всех нас были такие родители, кому были непереносимы наши детские переживания. Но если мы уже не дети, значит, у нас есть выбор, как жить, менять свое поведение, слушать свои эмоции и не обесценивать.

Я знаю много историй, когда детям говорили, что они не должны злиться или обижаться, все эти «нельзя», «некрасиво», «должен», «потому что я так сказал», «если не прекратишь, то …» и так далее. И сейчас люди, приходя в терапию, не понимают, что делать с эмоциями. Боятся, что волна гнева (чаще всего запрещенкой является злость) снесет все вокруг, если они позволят себе признать, что эмоции есть и они их чувствуют. В терапии есть возможность прикоснуться к своим переживаниям и безопасно их прожить в присутствии психолога.

Отношения привязанности выражаются в 4 аспектах: тело, глаза, рука, голос. Приведу краткую расшифровку отрывка лекции Наталии Кедровой.
Кедрова Наталия
Лекция «Привязанность с точки зрения гештальт-терапии» на конференции МГИ в Алма-Ате в 2018
Тело — наша первичная реальность. Это то, что мы есть, до того, как научимся осознавать и говорить
Тело непосредственно и естественно. Телесная модальность развивается когда взрослый держит ребенка на руках.

Если почему-то не происходит взаимная сонастройка, мать слишком жесткая, неудобно всем, то можно видеть что вместо того чтобы согласовываться, ребенок жестко плюхается, или когда мама приобнимет ребенка, он вместо расслабления принимает жесткую позу. Возможность получить поддержку через телесный контакт затруднена. Эта часть привязанности будет наполнена напряжением, не будет хорошим ресурсом. То, как размещаются в пространстве мать и ребенок, много говорит об их отношениях. Бывает, в присутствии матери ребенок зажат, сидит на краю стула, почти не дышит, уворачивается от объятий. А бывает наоборот, телесный контакт восполняет ресурс, ребенок бежит в объятия матери и быстро успокаивается.
Глаза — как и тело, средство первичного контакта и канал формирования привязанности
Когда люди смотрят друг другу в глаза, происходит эмоциональная сонастройка. Зрительный контакт наполняет теплом, а может наполнять стыдом.

Если мама очень тревожная или стыдящая (или папа), то взгляд будет невозможно выдерживать, тогда это не будет комфортным состоянием. Если через взгляд можно прикоснуться к неприятным чувствам (стыду, тревоге, страху), то лучше не смотреть. Тогда этот канал либо остается слепым пятном, либо становится простором для проекций.
Рука — средство социального взаимодействия, контроля
Люди держатся для разных целей: чтобы не упасть, чтоб один другого отвел, вовремя остановил, или в новой ситуации, когда взглядом не обменяешься, а рука успокаивает.
Канал для согласия и контроля. Для того чтобы вместе куда-то добраться, нам нужно позволить друг друга контролировать. И чтоб это было не насилие, когда одна рука вялая, а другая крепкая.

Как взрослый идет с ребенком за руку: кто кого тащит, или рука является инструментом двустороннего договора, ребенок может дать понять, что хочет идти помедленнее, или его рука вяло лежит в руке взрослого.

Если есть возможность сигнализировать, то происходит сонастройка и взаимное уважение. Я чувствителен к себе и внимателен к другому. Я делаю так чтобы мне было удобно и жду когда другой тоже ко мне приспособится и найдет для себя удобное место. Тогда привязанность из зависимости переходит к взаимному уважению и сотрудничеству.
Голос работает на дальнюю дистанцию. Потом появляется слово
Предполагается, что если один говорит, то второй его понимает. А под пониманием имеют ввиду послушание: если ты понял мое слово, ты должен сделать, как тебе сказано. То есть не предполагает сомнения, диалога, отказа, а используется как некая инструкция направляющая поведение другого человека.

Привязанность = отношения. Это постоянный контакт, обмен сигналами друг для друга. Если один показывает, другой должен быть способен воспринять. Если один показывает, второй должен видеть. Если один говорит, второй должен слышать. Постоянная настройка и согласованность.
Принято считать, что привязанность нужна только в детстве, и что она заканчивается, когда ребенок вырастает. Но это не совсем так — привязанность трансформируется в партнерские отношения в зрелом возрасте. Это возможно, если взрослый чувствителен и внимателен к ребенку. Тогда привязанность из зависимости переходит к взаимному уважению и сотрудничеству.
Мне, как человеку не с самой теплой привязанностью, очень и очень сложно давались отношения с собственными детьми. Два младенца сразу — это не в два раза сложнее одного, а на порядок сложнее. Первые месяцы я не могла слышать их плач, крики, просьбы и требования. Я разрывалась от невозможности удовлетворить потребности сразу двоих детей, чувствовала ярость, бессилие, отчаяние, сбегала из дома, оставляя их спокойному и терпеливому мужу. Я возобновила личную терапию, вспоминала свое детство, как реагировали родители на мои потребности, эмоции, слезы.

Постепенно эмпатия пришла ко мне, и спустя полтора-два года могу сказать, что я сильно продвинулась в этом. Теперь, когда ребенок (или оба сразу) ревут, дерутся, требуют, я могу просто сесть рядом, обнять и ласково утешить. Теперь я чувствую себя способной давать им свое тепло, спокойствие, утешение, зная, что я могу дать. Что у меня много есть, что я большая и сильная, и я знаю, где пополнить свой ресурс. Я ответственна за их благополучие, я хочу чтобы они были счастливы и согреты моей любовью. Дети не должны отвечать за отношения, это задача взрослых.
Я только недавно осознала свое материнство именно как отношения с детьми. Что я не просто обслуживатель детей. Не функция, а живой человек со своими желаниями. И они со своими. Нам надо как-то договариваться.

А мне всегда было сложно в отношениях. Начинать их, поддерживать, проходить трудные места, обсуждать, выдерживать. С детьми это оказалось дико сложно. Бесконечное присутствие, включенность в них, — по крайней мере они этого требуют, и я старалась это давать. Однако меня не хватало на всех, и естественно, я злилась, кричала, винила себя, снова старалась и снова срывалась. Потом я поняла вот это всё про «маску себе, потом ребенку», «качество, а не количество», «ребенку нужна счастливая мама»... и стала чаще приглашать няню. Теперь те часы, что мы вместе с ними, я гораздо приятнее провожу, зная, что у меня есть свое время и свое пространство. Я не выжимаю себя до последней капли, не жертвую собой.

Мне помогла психотерапия и книги про привязанность. Поделюсь цитатами.
Дебора Макнамара
"Покой, игра, развитие"

Если мы не уважаем эмоциональный мир ребенка, то направляем его на путь изменения себя, чтобы поддерживать близость с нами. Мы умаляем и оскверняем его личность, заботясь о собственных эмоциях и чувствах, которые не можем вынести. Когда ребенка побуждают к выражению своих эмоций, он получает сигнал, что нужно доверять своему сердцу — оно дает ценные сведения. Когда родители признают значимость детских чувств, это сообщает детям уверенность и веру в то, что на свои невыразимые словами движения души стоит полагаться при принятии решений. (с.151)

Неприятные, беспорядочные, обижающие и ранящие черты — это все часть наших детей. Наша ответственность в том, чтобы приглашать к существованию все это, а не только те части, которые нам нравятся. Самый мощный посыл, который мы можем дать детям — что наши отношения вынесут груз того, какие они, и того, что от них исходит. В моменты, когда они полны обидных слов, находятся в эмоциональном и физическом расстройстве, нам нужно приглашать их к контакту, который перекроет все, что бы ни встало между нами. Эмоции не бывают ни плохими, ни хорошими, важно научиться распознавать их и использовать подходящие названия для их ответственного выражения. (с.155)

Чтобы открылась дверь к адаптации, ребенку нужно безопасное место для слез и надежный человек, с которым можно поплакать. Существует множество причин, по которым взрослым может быть сложно помогать маленькому ребенку выплакать свои слезы. Самые распространенные из них — недостаток знаний о том, что необходимо детям; отсутствие культурной поддержки и мудрости в отношении сильных эмоций; страх огорчения или страх других детских реакций; навязчивая потребность исправить все, что пошло не так у ребенка; чрезмерное стремление полагаться на разум; а также отсутствие достаточно крепких отношений, чтобы подвести ребенка к слезам. (с.191)
Джон Боулби
"Создание и разрушение эмоциональных связей"
Эмоциональная привязанность является результатом социального поведения каждой особи, различаясь в соответствии с тем, с какой другой особью происходит взаимодействие; что, конечно же, влечет за собой способность различать особей.

Существенно важной чертой эмоциональной связи служит то, что два партнера склонны оставаться в близости друг к другу. Если им приходится по какой-либо причине находиться в разлуке, каждый из них раньше или позже ищет вторую половину и, таким образом, возобновляет близость. (с. 110)

Что касается функции привязанности, то наблюдения животных в дикой природе говорят в пользу того, что биологической функцией почти всех привязанностей является защита от хищников — функция столь же важная для выживания популяции, как и питание и воспроизводство. […] Способность к установлению эмоциональных связей имеет высокую ценность для выживания видов. (с.112)
Гордон Ньюфелд
"Ключи к благополучию детей и подростков"
Самым большим открытием относительно человеческой привязанности является то, что для развития способности к отношениям требуются годы; она проходит около шести стадий развития, прежде чем достичь полной глубины. Если условия благоприятны, каждый год в течение шести первых лет жизни должны развиваться разные способы держаться за свою привязанность. Однако я обнаружил, что способности к отношениям никогда не поздно развиться. Ранние теории привязанности Боулби, Лоренца и Харлоу упускали этот аспект глубины привязанности, поскольку их теории базировались в первую очередь на наблюдениях за детёнышами приматов и птиц и за младенцами.

Я использую аналогию с растениями, чтобы показать, как в ребенке развивается способность к отношениям. Большинство растений могут укореняться множеством способов, точно так же и человеческие существа могут привязываться по-разному. Чем глубже корни привязанности, тем лучше у них получается подбирать нужное питание для роста и созревания.

В течение первого года жизни ребенка привязанность формируется через желание быть рядом, видеть, слышать, чувствовать запах, прикасаться. Но ко второму году жизни должен появиться новый способ привязанности, когда ребенок хочет быть похожим на тех, кого любит. Не только быть рядом с ними, но и быть похожим на них. Благодаря этому происходит обучение языку, усваиваются родительские правила поведения и многое другое. Если все идет правильно, то к третьему году для ребенка становится важным вопрос принадлежности, а также преданности, верности. Ему важно быть «в том же лагере», что представляет собой другой способ близости. Принимать ту же сторону, помогать и слушаться. Именно в это время впервые проявляется инстинкт послушания.

К четвертому году жизни в ребенке должен возникнуть сильный запрос на ощущение своей значимости, важности – потому что теперь он чувствует близость, когда он дорог тем, к кому привязан. Если все развивается так, как и должно, то пятый год будет невероятным. Лимбическая система и её центр управления, мозжечковая миндалина, эмоциональная часть мозга – все это замолкает, и ребенок отдает свое сердце тому, к кому он привязан. Он влюбляется. Он эмоционально глубоко привязан к своему котенку, к своей бабушке, к чему угодно. И это удивительно.

Последняя стадия очень интересна. Если привязанность безопасна и нет эмоциональной закрытости, то ребенок хочет делиться всем, что есть в его сердце. Поэтому шестилетний ребенок рассказывает вам свои секреты и не хочет иметь никаких тайн, которые бы вас с ним разделяли. Здесь начинается психологическая близость, которая должна сопутствовать супружеским или близким дружеским отношениям.
В Фейсбуке есть группа «Заботливая альфа», где родителям можно получить информационную и эмоциональную поддержку от участников и специалистов русскоязычного отделения института Ньюфелда. Также рекомендую почитать брошюру про привязанность, она есть на сайте интернет-сообщества.
Как понять, глядя на ребенка, что привязанность в норме?
Если он готов слушаться, то есть осуществлять поведение следования за вами, а вы готовы оказывать помощь и защищать, значит привязанность в норме.

Если ребенок «капризничает», не слушается, отказывается от всего, то восстановить привязанность можно только опускаясь на пару уровней ниже, то есть начиня с телесной модальности: сесть на уровень глаз ребенка, посмотреть на него, спокойной, с любовью, взять за руку, назвать ласково по имени, и когда ребенок откликнулся, вы можете попробовать сказать то, чего от него хотите. Но не раньше, потому что это не сработает. Ньюфелд называет это «завладевание вниманием».
Где здоровая парнерская привязанность, а где зависимость?
Привязанность базируется на доверии, на уверенности в собственной ценности и значимости отношений именно со мной. Отношения привязанности могут выдерживать расстояние и восстанавливаться, это может быть, конечно, грустно, но выносимо.

Отношения зависимости строятся на великой нужде в другом человеке, жизнь без него становится невыносимой, даже на короткие разлуки. В зависимых отношениях партнер — центр моей вселенной и я готова на все, чтобы его удержать рядом, даже если мне плохо рядом. В здоровых отношениях привязанности партнеры могут честно и без обид говорить о своих потребностях, при этом делая свободный выбор о том, чтобы быть вместе.

Несмотря на то, что зависимость — это нормальное состояние, которое обусловлено биологически — нам надо выжить — оно нормально для младенческого и раннего детского возраста. Потом ребенок идет осваивать мир, опираясь на отношения с значимым взрослым, в котором уверен.

Для зрелого возраста характерны партнерские отношения, однако в реальности почти все имеют травму привязанности и строят зависимые отношения. Это можно корректировать в психотерапии при условии длительной работы, то есть устойчивого терапевтического альянса. Или с партнером, если повезет найти ресурсного, адекватного, способного заботится человека, готового честно и открыто обсуждать отношения.
Как себя вести, если мой ребенок на все говорит Нет, даже если Да
Терпеливо, очень терпеливо. Вероятно, ваш ребенок проходит очередной возрастной кризис, предположу 3-летний. А кризис — это возможность научиться новому.

Сейчас он учится конфликтовать, в том числе с вами, а вам желательно показать ему разнообразные способы решения конфликтов (уступить ему, выдержать границы запрета, перевести тему, пошутить, найти какое-то новое решение), а также утешить в его фрустрации. Трехлетка хоть и кажется взрослым, но он очень мал, чтобы делать что-то вам назло или критически мыслить. Максимум, который он может решить — надеть синие или зеленые колготки. Но никак не «хочешь ли ты братика или сестричку?» — в таких вопросах родителям следует быть устойчивыми и последовательными.

Самая большая сложность у родителей трехлеток — непрожитый собственный кризис в детстве, отсюда невыносимость такого "капризного поведения". Беру в кавычки, потому что это не каприз, а нормальное состояние ребенка с психикой, которая только развивается.

Ребенку жизненно важно говорить НЕТ, и иногда встречаться с родительским НЕТ, так будут формироваться адекватное понимание границ других.

Однако еще ему так же важно, чтобы родитель уступал и давал возможность отстоять свое НЕТ, так у него будут формироваться адекватные личные границы.
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности
Яндекс.Метрика