Грозовой перевал 2026: почему нас притягивает разрушительная любовь
Марина Ионычева, семейный психолог, секс-терапевт, супервизор
2026
2026
Этот текст я написала для обучающей платформы Психодемия. Привожу его здесь.
Начну с того, что фильм режиссера Эмеральд Феннелл — очень вольная интерпретация романа Эмили Бронте, и я буду рассуждать только о героях фильма.
В фильме много насилия, оно показано с первых кадров, в атмосфере насилия/унижения вырастают главные герои. Связь насилия/унижения/подчинения и возбуждения показана здесь сразу и недвусмысленно. Открывающие кадры — сцена повешения на площади — сразу сменяется всеобщей оргией незнакомцев. Возможно, чтобы как-то преобразовать все это насилие, в фильме и введены элементы БДСМ, но об этом порассуждаю ниже.
В центре повествования Кэти и Хитклифф, они живут под одной крышей, они не родственники, но как будто бы легкий налет инцестуозности присутствует. Кто они друг другу — брат и сестра, возлюбленные, одно целое? В их доме так же царит жестокость, насилие и страх, но также — и взаимный интерес и возбуждение. Боль и наслаждение здесь всегда очень близко, так, что стираются границы между ними. Смешанный контекст, эмоциональное напряжение и травматический опыт сплавляется в нечто мучительное.
Можно ли назвать их историю — историей любви? Я бы не стала. Скорее, историей зависимых отношений, которые раскачивались, подпитывались социальным неравенством, отчаянием, бессилием. Кэти и Хитклифф были преданы друг другу, потому что их связывала общая травма, общая история противостояния жестокому отцу Кэти, но и так же многое их разъединяло. Их «любовь» всепоглощающая, жестокая — она отличается от зрелой любви, как мы понимаем ее сейчас, с уважением к выборам партнера, с осознанностью своих решений, с балансом автономии и зависимости.
В фильме много насилия, оно показано с первых кадров, в атмосфере насилия/унижения вырастают главные герои. Связь насилия/унижения/подчинения и возбуждения показана здесь сразу и недвусмысленно. Открывающие кадры — сцена повешения на площади — сразу сменяется всеобщей оргией незнакомцев. Возможно, чтобы как-то преобразовать все это насилие, в фильме и введены элементы БДСМ, но об этом порассуждаю ниже.
В центре повествования Кэти и Хитклифф, они живут под одной крышей, они не родственники, но как будто бы легкий налет инцестуозности присутствует. Кто они друг другу — брат и сестра, возлюбленные, одно целое? В их доме так же царит жестокость, насилие и страх, но также — и взаимный интерес и возбуждение. Боль и наслаждение здесь всегда очень близко, так, что стираются границы между ними. Смешанный контекст, эмоциональное напряжение и травматический опыт сплавляется в нечто мучительное.
Можно ли назвать их историю — историей любви? Я бы не стала. Скорее, историей зависимых отношений, которые раскачивались, подпитывались социальным неравенством, отчаянием, бессилием. Кэти и Хитклифф были преданы друг другу, потому что их связывала общая травма, общая история противостояния жестокому отцу Кэти, но и так же многое их разъединяло. Их «любовь» всепоглощающая, жестокая — она отличается от зрелой любви, как мы понимаем ее сейчас, с уважением к выборам партнера, с осознанностью своих решений, с балансом автономии и зависимости.
Роль секса в фильме
Цикл насилия и унижения в опыте главных героев смещается на других людей, приобретая, в том числе, формы сексуальных практик. Секс очевидно играет важную роль в фильме, мы видим сексуальные сцены с первых кадров: эрекция у повешенного, всеобщая оргия тут же на площади, сексуальные БДСМ-практики слуг Джозефа и Зиллы, посредственный секс супругов, страстный секс любовников и снова БДСМ-практики, но уже вне сексуального контекста. Любопытно так же, что Хитклифф и Джозеф из рабочего класса показаны как более приятные/страстные любовники, в отличие от богатого и утонченного Эдгара.
Каждый из героев оказывается попеременно в зависимых и доминантных ролях. Изабелла и Хитклифф меняются ролями, вот он держит ее на цепи как собаку, а вот уже сидит рядом у ее ног и просит написать письмо для Кэти. Вот Кэти страдает от разлуки с Хитклиффом, а вот она задирает подбородок, показывая (мнимую) независимость.
Герои росли в атмосфере, где насилие было нормализовано, и оно как будто бы естественным образом проникло и в сферу сексуальных отношений, и нашло выражение в БДСМ-практиках, как пространству с границами и возможностью договориться. БДСМ-практики сейчас это физические, психологические и сексуальные ролевые игры, включающие обмен властью между участниками по взаимному согласию.
Каждый из героев оказывается попеременно в зависимых и доминантных ролях. Изабелла и Хитклифф меняются ролями, вот он держит ее на цепи как собаку, а вот уже сидит рядом у ее ног и просит написать письмо для Кэти. Вот Кэти страдает от разлуки с Хитклиффом, а вот она задирает подбородок, показывая (мнимую) независимость.
Герои росли в атмосфере, где насилие было нормализовано, и оно как будто бы естественным образом проникло и в сферу сексуальных отношений, и нашло выражение в БДСМ-практиках, как пространству с границами и возможностью договориться. БДСМ-практики сейчас это физические, психологические и сексуальные ролевые игры, включающие обмен властью между участниками по взаимному согласию.
Почему табу усиливает влечение?
Нарушение табу связано с риском, а риск активирует выброса гормонов, и так цикл воспроизводится снова и снова. Если есть внешние барьеры, люди склонны приписывать романтическому объекту идеализированные черты, превращаясь в навязчивость. Внешние барьеры повышают дофамин, маскируя конфликты под любовь. Есть исследования по теории психологической реактивности: угроза свободе провоцирует обратную реакцию — усиление стремления. Например, в сексологии даже есть техника мнимого запрета — это парадоксальный метод, используемый для лечения сексуальных дисфункций.
Почему зависимые отношения так эмоционально привлекательны?
В романтических отношениях табу и желание его нарушить проявляется как сильное влечение к «недоступным» партнерам. Именно так происходит с Изабеллой — для нее Хитклифф очевидно неподходящий партнер, но влечение стимулируется запретом и ревностью к Кэти. Изабелла игнорирует все риски, выходит замуж за Хитклиффа, находясь во власти романтической идеализации и подростковой наивности. Для изнеженной 18-летней Изабеллы Хитклиф — «плохой мальчик» с загадочным прошлым, дикий контраст мягкому брату Эдгару. Она видит героя, которого можно «приручить». Хитклиф играет на её фантазиях и не скрывает своего жесткого отношения к ней, что соотносится с мазохистскими тенденциями Изабеллы. Подростковый бунт перерастает в эротическую зависимость от боли/унижения и в фильме это визуально усиливается через атрибутику (ошейник, цепи), делая подтекст явным.
Нарушение табу связано с риском, а риск активирует выброса гормонов, и так цикл воспроизводится снова и снова. Если есть внешние барьеры, люди склонны приписывать романтическому объекту идеализированные черты, превращаясь в навязчивость. Внешние барьеры повышают дофамин, маскируя конфликты под любовь. Есть исследования по теории психологической реактивности: угроза свободе провоцирует обратную реакцию — усиление стремления. Например, в сексологии даже есть техника мнимого запрета — это парадоксальный метод, используемый для лечения сексуальных дисфункций.
Почему зависимые отношения так эмоционально привлекательны?
В романтических отношениях табу и желание его нарушить проявляется как сильное влечение к «недоступным» партнерам. Именно так происходит с Изабеллой — для нее Хитклифф очевидно неподходящий партнер, но влечение стимулируется запретом и ревностью к Кэти. Изабелла игнорирует все риски, выходит замуж за Хитклиффа, находясь во власти романтической идеализации и подростковой наивности. Для изнеженной 18-летней Изабеллы Хитклиф — «плохой мальчик» с загадочным прошлым, дикий контраст мягкому брату Эдгару. Она видит героя, которого можно «приручить». Хитклиф играет на её фантазиях и не скрывает своего жесткого отношения к ней, что соотносится с мазохистскими тенденциями Изабеллы. Подростковый бунт перерастает в эротическую зависимость от боли/унижения и в фильме это визуально усиливается через атрибутику (ошейник, цепи), делая подтекст явным.
Что в итоге
Опыт нестабильной/травмирующей привязанности в прошлом подкрепляется в зависимых отношениях, потому что уже есть связка «боль это норма».
В опыте безопасной привязанности зависимость от взрослого дает спокойствие, опору, доверие к миру; тогда как в случае с небезопасной привязанностью детская потребность в зависимости и заботе заменена травматическим опытом, эмоциональным/физическим насилием — что неизбежно формирует почву для дальнейших отношений в похожем ключе.
В опыте безопасной привязанности зависимость от взрослого дает спокойствие, опору, доверие к миру; тогда как в случае с небезопасной привязанностью детская потребность в зависимости и заботе заменена травматическим опытом, эмоциональным/физическим насилием — что неизбежно формирует почву для дальнейших отношений в похожем ключе.
Добро пожаловать! я Марина, помогаю людям и парам строить отношения, понимать друг друга и правильно конфликтовать
Ко мне можно записаться на личную или парную консультацию.
Я принимаю онлайн и очно в Петербурге у метро Чернышевская
Хочу записаться! Я принимаю онлайн и очно в Петербурге у метро Чернышевская
Мои тексты и публикации
Брак на грани развода
Спасать или нет? Рекомендации психолога
Как перестать бояться расставаний
Неочевидные плюсы завершения отношений
Привязанность — фундамент всех отношений
Как влияет детство на наши взрослые отношения
Семья как система. Семейная терапия
Взгляд гештальт-терапевта
О гештальт-терапии
Основные понятия. Парадоксальная теория изменений
Деньги в терапии
Размышления о роли денег
А вдруг я абьюзер?
Как определить свои личные границы
Здоровая агрессия. Конфликт
Почему лучше научиться обращаться с эмоциями, чем пытаться "держать лицо"